Придумать как жить дальше было нелегко. Мартина больше нет, и в Киршенбаумен о ней никто заботиться не будет. Фрида написала домой, сообщив новость о смерти мужа, но в общем она понимала, что жить в Ротфогеле она не сможет – слишком разное теперь у нее и ее родителей отношение ко всему происходящему. Так что она ждала новостей из дома скорее чтобы получить новую информацию. И внезапно получила – мать сокрушалась, что Эльвира собралась в монастырь, ибо белый свет ей не мил. Эльвире было семнадцать лет и у дурочки наверняка случилась какая-то несчастная любовь (почти так оно и было на самом деле, как выяснилось позже), но чтобы в монастырь... Впрочем, это открывало любопытные перспективы.
Эльфрида знала, что ее троюродная сестра Фредерика вышла замуж за какого-то гайифца и держит салон в Эйнрехте. Эйнрехт город большой, и затеряться там будет несложно – особенно если прятаться на самом виду. Да и может еще никто и не захочет искать, так что можно просто считать, что это обеспечение себе хорошего будущего. Замуж ей пока на хотелось – как-то не верилось, что после Мартина ей второй раз так повезет, так что можно было спокойно отправляться в Эйнрехт и заниматься там чем-нибудь приятным. На первое время денег, вырученных от продажи мануфактуры, хватит, а потом она найдет контакты с нужными людьми и в столице – это она пообещала тем самым друзьям мужа, которые не оставили ее в трудную минуту.
Письма с угрозами поспособствовали скорейшему отбытию из Киршенбаумен, и как только Фрида удостоверилась, что власти не имеют к ней претензий, совершенно официально отправилась в Ротфогель. На полпути она сказалась больной, отправила всех слуг дальше с письмом, и вечером того же дня, переодевшись в мужское платье, поскакала верхом в сторону Эйнрехта, лишь ненадолго отклонившись от прямой дороги, чтобы заехать в монастырь, в который вот-вот должна была прибыть ее сестра Эльвира, чтобы отгородится от бренного мира. Оттуда она написала прочувствованное письмо, что внезапная болезнь, мол, открыла ей глаза, и она после смерти мужа также решила удалиться в монастырь. Расчет был на то, что мать никогда не интересовалась новостями из столицы, да и братья обычно со своей границы приезжали прямо домой. Впрочем, если бы Карл-Йохан даже и столкнулся бы с ней, то родителям он бы ее не выдал – с возрастом он не стал меньшим шалопаем, хотя внешне немного остепенился. Кроме того, она внесла значительный благотворительный взнос на содержание монастыря, чтобы монахини о пребывании в монастыре сестры на вопросы отвечали расплывчато.
Следующим шагом был приезд к Фредерике. Ей она рассказала почти правду – замужество, смерть мужа, подозрение властей… Про то, что подозрение было снято она решила не говорить. А то неясно, зачем нужна вся конспирация. И они решили представить девушку как Эльфриду Вайсгербер, младшую троюродную сестру Фредерики. Фрида думала даже о том, не взять ли имя младшей сестренки, но жить весь остаток жизни под чужим именем… нет уж. Так даже забавнее – пусть тот, кто захочет покопаться в ее прошлом, думает – или это Эльфрида, которая скинула себе десяток лет, или Эльвира, которая взяла имя старшей сестры. По крайней мере в ближайшие лет пять проблем с внешностью быть не должно – у них в семье старели поздно.
За пару месяцев Эльфрида надеялась связаться с нужными людьми и оградить себя от внимания личностей, пытавшихся подгрести под себя незаконно нажитое Мартином Ценкером, которые рано или поздно ее найдут. А дальше… Ну кого в конце концов должно интересовать прошлое юной свистушки? Так что можно было развлекать почтенных горожан в салоне, танцевать и радоваться жизни.
Эльфрида знала, что ее троюродная сестра Фредерика вышла замуж за какого-то гайифца и держит салон в Эйнрехте. Эйнрехт город большой, и затеряться там будет несложно – особенно если прятаться на самом виду. Да и может еще никто и не захочет искать, так что можно просто считать, что это обеспечение себе хорошего будущего. Замуж ей пока на хотелось – как-то не верилось, что после Мартина ей второй раз так повезет, так что можно было спокойно отправляться в Эйнрехт и заниматься там чем-нибудь приятным. На первое время денег, вырученных от продажи мануфактуры, хватит, а потом она найдет контакты с нужными людьми и в столице – это она пообещала тем самым друзьям мужа, которые не оставили ее в трудную минуту.
Письма с угрозами поспособствовали скорейшему отбытию из Киршенбаумен, и как только Фрида удостоверилась, что власти не имеют к ней претензий, совершенно официально отправилась в Ротфогель. На полпути она сказалась больной, отправила всех слуг дальше с письмом, и вечером того же дня, переодевшись в мужское платье, поскакала верхом в сторону Эйнрехта, лишь ненадолго отклонившись от прямой дороги, чтобы заехать в монастырь, в который вот-вот должна была прибыть ее сестра Эльвира, чтобы отгородится от бренного мира. Оттуда она написала прочувствованное письмо, что внезапная болезнь, мол, открыла ей глаза, и она после смерти мужа также решила удалиться в монастырь. Расчет был на то, что мать никогда не интересовалась новостями из столицы, да и братья обычно со своей границы приезжали прямо домой. Впрочем, если бы Карл-Йохан даже и столкнулся бы с ней, то родителям он бы ее не выдал – с возрастом он не стал меньшим шалопаем, хотя внешне немного остепенился. Кроме того, она внесла значительный благотворительный взнос на содержание монастыря, чтобы монахини о пребывании в монастыре сестры на вопросы отвечали расплывчато.
Следующим шагом был приезд к Фредерике. Ей она рассказала почти правду – замужество, смерть мужа, подозрение властей… Про то, что подозрение было снято она решила не говорить. А то неясно, зачем нужна вся конспирация. И они решили представить девушку как Эльфриду Вайсгербер, младшую троюродную сестру Фредерики. Фрида думала даже о том, не взять ли имя младшей сестренки, но жить весь остаток жизни под чужим именем… нет уж. Так даже забавнее – пусть тот, кто захочет покопаться в ее прошлом, думает – или это Эльфрида, которая скинула себе десяток лет, или Эльвира, которая взяла имя старшей сестры. По крайней мере в ближайшие лет пять проблем с внешностью быть не должно – у них в семье старели поздно.
За пару месяцев Эльфрида надеялась связаться с нужными людьми и оградить себя от внимания личностей, пытавшихся подгрести под себя незаконно нажитое Мартином Ценкером, которые рано или поздно ее найдут. А дальше… Ну кого в конце концов должно интересовать прошлое юной свистушки? Так что можно было развлекать почтенных горожан в салоне, танцевать и радоваться жизни.